United States of Postmodernism

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: фелиция бауэр выела мои вены (список заголовков)
00:51 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
URL
02:49 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.


нечего больше терять, некому больше верить
над рекой, над полем, в моей голове туман
и мне остаётся обнять лишь себя самого и встретить

воем бешеным пляшет, в истерике бьётся
и кричит, и не может покоя найти
но никто не придёт, нет, никто не вернётся
никто не придёт, нет, никто не вернётся
никто никогда ни за что не простит


и не смей, не смей напевать свою вечную
довольно, устал, мне хватило сполна
ты опять за своё, я опять покалеченный
для тебя — серенада, для меня — седина

но ты не дремлешь, не спишь, ты всё пьёшь мою кровь
и ты не слышишь меня, нет, ты точно не слышишь
своих песен.

Порой люди прощаются с крышей,
и что хуже того, люди бросаются с крыш



Прослушать или скачать The Retuses Triangulum бесплатно на Простоплеер

@темы: до того, как стало мейнстримом, Лили, Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий

URL
23:42 

lock Доступ к записи ограничен

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:47 

such sad so sorrow wow doge

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.



Прослушать или скачать Patrick wolf Penzance бесплатно на Простоплеер

My love, come stop me
I am haunted and possessed
And with my darkest hour yet to come
It's only you, only you can stop me

Come back to Penzance where the winds are born
Just follow the track of this train
And just like this love calling out for you
It is calling me out again

So come stop me

@темы: книги, Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий

00:21 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Весь день я провел в мученической попытке не травмировать себя раньше времени, но "не звезды, милый Брут, нас сделали рабами".



Жан Жене, "Смертник"

(..)

Нет у меня брони. И ненависти тоже.
Стою, незащищен, одетый в легкий плащ,
А над воротничком - полоска белой кожи,
Чтоб именно сюда поцеловал палач.

О солнце надо мной! Испанской ночи тяжесть!
Войди в мои глаза - они умрут с зарей.
Войди в мою тюрьму и дверь мою открой,
И уведи меня скитаться и бродяжить.

Проснутся небеса и травы поутру,
И птицы запоют, и лепестки прогнутся,
И черные луга росою захлебнутся,

И колокол пробьет. Лишь я один умру,
Приди ко мне сюда и в полночь разбуди,
Здесь обитаю я, приговоренный к смерти,
Что хочешь вытворяй: ругай, кусайся, смейся,
Терзай зубами плоть... Но только лишь приди.

Любовь, приди ко мне, ты проскользни по-лисьи,
Минуя коридор и лестничный пролет,
Изящней, чем пастух, и легче, чем полет
Подхваченных огнем осенних желтых листьев.

Сквозь стены проберись, охрану разбуди,
Взметнись по проводам, спустись по водостоку,
Молись и матерись, отдайся злу и року,
Хотя б за полчаса до смерти, но приди.

@темы: Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий, до того, как стало мейнстримом, Лили, книги

URL
19:24 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
00:02 

lock Доступ к записи ограничен

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
элитные страдания

URL
02:00 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Впервые в жизни я могу написать: "Мне стало так больно, что я не смог сделать абсолютно ничего, кроме как сесть и заплакать" - и это не будет преувеличением, но, на самом деле, я сварил себе кофе и растер в ладонях веточку миртового дерева.
Кажется, что я начинаю повторять сцены, но РМ утверждает, что та_самая_сцена находится только посредством переписывания и переработки, и если их здесь уже около пяти, этих бесконечных вариаций на тему: "вещи, в которых я не хочу признаваться даже себе" - то мой блокнот распухает от этих детских обвинений.

хх



И это даже не конец света, не край вселенной, не последний день Помпей.

- Ненавижу ее, ненавижу, - она нервически постукивает пальцами по столу и быстро затягивается; сигаретный пепел падает на острый кончик ее черной итальянской туфли. - Не-на-ви-жу.

Истеричка; истеричка, которой уже никогда не будет снова шестнадцать, и теперь только дальше и дальше, по наклонным; истеричка, которая покупает в канцелярских отделах транспортиры, чтобы знать угол своего падения: она всегда опускается по перпендикулярам, падает с отвесных автострад, жертва дорожных происшествий и булимического желания испытать как можно больше, жадно проглатывать чувства, а потом отхаркивать грязно-желтую кашу из жалости к себе и стыда. Заполняет жизнь с помощью использованных носовых платков, фильмов с Джулией Робертс, разговоров о том, что обозначает выбор художником сиреневого; заполняет жизнь с помощью случайно брошенных взглядов, оборванных реплик, латте с кленовым сиропом. Заполняет жизнь, но это бездонная пропасть; внутри нее - бесконечная пустота.

Она вздрагивает от громких звуков, от чужих оплошностей, от неумения петь в ноты, она вздрагивает, как другие вздрагивают, просыпаясь ночью с темной комнате с опущенными шторами: она вздрагивает от этих нелепых ошибок, от этой неправдоподобной фальши - она просыпается и с удивлением смотрит, что жизнь, которую она ведет, - череда плохо скроенных и бездарно сыгранных диалогов. Она занимает себя театром, преподаванием, влюбленностью в человека, умершего несколько сотен лет назад, она занимает себя, но все равно остается свободной. Свободной. Свободной до той степени, где свобода начинает означать полную независимость, полную отрешенность, бесповоротное одиночество.

Она свободна делать, что хочет, но ей ничего не нужно, у нее нет стремлений, у нее нет особенных надежд и нет желаний. До понедельника, а дальше по привычке живешь еще шесть дней и стараешься не вспоминать, что когда-то хотелось уехать отсюда подальше, зарыться пальцами в песок и смотреть на обветренное небо, с хлопьями облаков. И хотелось чувствовать это безграничное пространство внутри себя, когда опускаешь руку и дна нет, дна нет, и ты с удивлением обнаруживаешь, что внутри тебя целый мир, внутри тебя еще один способ жить,

но какая, к чертям, жизнь, когда она рвет салфетки и бросает их в чашку с недопитым кофе. Не доделала и уничтожила, чтобы и следа попытки не осталось. Не достигла, но и не провалилась: блаженное отсутствие успехов и поражений. А ведь она - эти семнадцать костей, выпирающих их-под платья, эти губы с помадой, выступающий за край, эта размазанная тушь - а ведь она сама по себе поражение. Неправильный ответ на вопрос, стоило ли вообще начинать заново, пытаться убедить себя, что еще не все потеряно, и в следующий раз она обязательно сможет оторваться от этого тяжеленного тела, которое каждое утро просыпается от нехватки кислорода и вываливается через перила балкона. Она всегда на грани между жизнью и не-жизнью, о смерти никакой речи нет, между жизнью и предельным отсутствием жизни: диван, потолок, ток-шоу с Опрой.

Она всегда забывает застегнуть сумочку, и из нее всегда вытаскивают кошелек, поэтому она рассовывает деньги по карманам, а потом вываливает на стол комки смятых банкнот: где-то-здесь-был-телефон, где-то-здесь-были-мои-надежды-на-нормальное-будущее, где-то-здесь-была-моя-другая-личность и, поверь, она была куда лучше того дерьма, что стоит перед тобой.

- Не-на-ви-жу.

Не видит, не слышит, как по-идиотски звучит, не знает, что у нее подрагивает голос, и что она сама дрожит, что она качает ногой в воздухе в такт слогам нараспев: "Не-на-ви-жу", и потом резко оборачивается на звук колокольчика, приделанного к двери: собака, ожидающая возвращения хозяина. Эта пристыженная поза, в которой покорности больше, чем сознания собственного унижения. Ничего не доводит до конца: ни пьес, ни попыток лечь под поезд, ни влюбленностей, ни ненависти. Незаконченная. Недоделанная. Недодуманная. Героиня книги, которой забыли дать какой-то четкий конец, и теперь она мечется от главы к главе, стараясь понять, что именно хотел сказать автор, называя ее "остроконечной, как стрела, со свистом разрывающая воздух, но не достигающая ни одного тела: предмет, лишенный своего значения".

- Не-на-ви-жу.

Лишенная последнего смысла. Лишенная последнего.
Она замолкает и вдруг останавливается, замыкается в своем неврозе, открывает рот, словно ей отвесили оплеуху. Смотрит вперед. Комкает салфетку.

Судорожно вдыхает и вдруг без предупреждения.
Начинает плакать.

- Но почему же тогда я так скучаю?


---
You mean a lot to me, you've got a heart of gold
Everything falls apart, leaves you in the cold
Purpose is scaring me, what if I can't see mine
Love on the filthy streets is so divine

You are the colour, my dear


- Fill your life with something else, baby

@темы: Как насчет щепоточки страданий, Фелиция Бауэр выела мои вены, тексты

URL
01:28 

lock Доступ к записи ограничен

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:53 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Сидим мы с К, и я пересказываю ему сон, где Ф ломает мне правую руку, а я кричу: "Я же пишу ей, зачем ты причиняешь мне столько боли?", и мы с К, понимающе кивая друг другу во время этого пересказа, оба осознаем, что это реминисценция к ситуациям с моим дражайшим отцом и моим физическими травмами на протяжении жизни, в которых я не мог попросить его помощи, потому что быть зависимым от кого-то, по словам Ф и папы, - это слабость.

И К вносит сотую долю предположения о том, что, может быть, может быть, мне стоит пересмотреть свое богобоязненное отношение к Ф. Как следствие, я скрещиваю руки на груди, и от моей открытости и откровенности остается в лучшем случае три слова, я снимаю и надеваю кольцо, снимаю и надеваю.

- Довольно любопытно, - говорит К, - как Вы из раза в раз, после того, как мы ставим под сомнение эти образы, ожесточаетесь и реконструируете их. Вы защищаете их.

- Защищать людей, которые приносят тебе боль, - в сторону произношу я, испытывая раздражение, - это глупо.

- Глупо? - удивляется К. - Люди называют это "преданность"

@темы: Это мой мальчик!, Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом

URL
22:54 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Дочитываю Бернхарда.

И вдруг, почти в конце, когда он в "Холоде" описывает, как он умирал в госпитале, умирал и читал Достоевского, меня вдруг как-то осеняет, что ведь и Кафка, когда лежал в санатории и умирал, выкашливал легкие, и у него тоже не было никакой надежды на какие-либо изменения, он читал Достоевского, а потом - у Брода - эти длиннющие списки из еврейской литературы, Кьеркегора и Достоевского, куча комментариев.

Любопытно даже не то, что Достоевский - это какой-то символ умирания, предвестник скорой смерти, начинаешь по-настоящему понимать его, только когда умираешь. Любопытна сама идея, что жизнь возможна за пределами книг, что существует некоторое место - определенно точное место - в котором мы умираем и читаем Достоевского, и так или иначе мы там оказываемся.

Смерть - это фикция; точно такая же, как счета за мобильный, деньги на карточке, книги, которые ты кому-то отдал.
Не явление, а состояние. Пять минут на эскалаторе к поезду, который увезет тебя подальше с окраин.


хх

"И все вместе это снова дает вспышку той вечной моей боли, которая вдали отсюда как будто затихает, но на самом деле неизлечимо усиливается, и нет против нее никаких средств".

Томас Бернхард.

@темы: Подними индекс самоубийств своим вкладом, Фелиция Бауэр выела мои вены

URL
00:41 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.


Это самое красивое утро в Нью-Йорке.

Вы записываете, мисс Дэлловэй?.. Да ну что вы, к чему это? Поэтично? "Самое красивое утро в Нью-Йорке" - да-да, хах, да-да - улика номер один: стопка писем с почтовым штемпелем Монреаля. Послание от 22 ноября: "Я только и думаю о тебе, я думаю о том, как крепко сжимаю тебя в своих руках и прижимаюсь губами к твоему плечу. Нет ничего лучше, чем держать тебя в объятьях, нет никого лучше тебя. Я люблю тебя так сильно, что у меня перехватывает дыхание, когда я стараюсь неслышно произнести твое имя. Когда я зову тебя, слышишь ли ты?..". В Монреале, говорят, пахнет рыбой и дешевым портвейном - да-да, да-да - город рыбаков, пять с половиной улиц и огромный порт, мисс Дэлловэй, отличное место для прозябания.

Я не очень люблю путешествовать: чемоданы, документы, наличные - обязательно забудешь что-нибудь, а потом Шарлотта - моя жена (она печет прекрасный яблочный пирог по выходным, вы должны обязательно прийти на один из наших обедов, я настаиваю) - начинает пилить. "Роланд, неужели ты не мог проверить все заранее?.." А было бы что проверять, мисс Дэлловэй? Когда мне было 19, я сел в первый попавшийся поезд и два года ездил по стране. Все, что я хочу взять с собой, - у меня над головой, но Шарлотта утверждает, что без бритвенного станка далеко не уедешь. Улика номер два, дорогая, пишите разборчивее, пожалуйста, нам ведь еще заполнять рапорт: букетик из бумажным цветов, пахнущий духами от Элизабет Арден. Приколот к фотографии. Две улыбающиеся девушки. Надпись сзади: "Нью-Арк, лето 1998. Я люблю тебя сразу на трех языках".

Я, знаете, в свое время умел говорить на испанском: был у меня один амиго, с южного побережья, да-да, да-да, мисс Дэлловэй, я не все время чах за столом, мы с ним работали с организованной преступностью - так вот, когда я попросил его научить меня испанскому, он сказал: "Испанский не нужно учить - его нужно чувствовать". Прямо так и сказал. Улика номер три, обратите внимание: короткое платье до колена, с тонкими бретельками. Хлопок. Белые цветки на канте. Те же духи. Элизабет Арден, мисс Дэлловэй, Э-ли-за-бет Ар-ден, следите за моей мыслью, будьте так добры.

А?.. Нет, нет, конечно, потом я перевелся в центральное управление: зарплата больше, график легче - у нас с Шарлоттой, знаете, два сына, тут не до погонь и перестрелок. Скучаю, конечно, иногда смотрю на молодых офицеров - завидую - а потом думаю, что мне сорок пять этой осенью, какая тут работа "в поле". Улика номер четыре: смятая бумажка, погрызенный карандаш. В правом углу: 12:34. "Сейчас за полночь, я лежу на своей кровати и думаю о том, что, наверное, не стоило всего этого говорить... Я была зла, боже, я была так зла. Ты и он, он держит тебя за руку, и ты смеешься и наклоняешься к нему - кто я для тебя, кто я, откуда у меня берется эта сила закричать, ты бы только знала, ты бы только знала, что " дальше неразборчиво "...и я задыхаюсь, а ты кричишь: перестань, перестань - как будто бы я могу, как будто бы я и впрямь могу перестать. Ты бы только знала... Помнишь, как год назад я стояла рядом с тобой, а ты сказала, что любишь меня больше, больше всего на свете? Иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня и просто исподтишка стараешься уничтожить. Ты неправа и несправедлива" неразборчиво "..если бы я только могла перестать тебя любить, забыть о тебе, если бы только был способ..."

Нет, Шарлотта у меня не такая: никаких букетов, писем, шоколадных конфет. До смешного, знаете, мисс Дэлловэй, на первом свидании она вернула мне цветы и попросила что-нибудь, что пригодится в хозяйстве, да-да. Она у меня настоящая работница - что ни день, то готовит, убирает, трет, полирует, за детьми смотрит. Умница, я и правда горжусь ей. Мы когда в первый раз встретились - я ошалел от ее красоты: густые каштановые волосы, красный цветок за ухом, талия - пополам сложить можно, а как она танцевала!.. Вы бы видели! Улика номер пять: вскрытая пачка обезболивающего, не хватает 16 таблеток, открытая бутылка водки. Пойдемте дальше, мисс Дэлловэй, вы не бойтесь, скоро обвыкнитесь, тут ничего такого нет, да-да, ничего такого. Улика номер шесть: два канцелярских ножа для открытия писем, так, аккуратнее, доставайте записку, а то совсем расплывется. Так, так, так. "...а теперь ничего не чувствую, а кажется, что ты была для меня миром, а теперь тебя нет. И меня нет" дьявол, ручка потекла "...что мне делать, если теперь меня не существует, что делать, если теперь ты недосягаема для меня, что делать. Как вообще дальше продолжать жить, если никакой жизни нет". Мисс Дэлловэй, ну-ну, ну-ну, дорогая, еще насмотритесь, еще напереживаетесь, под диктовку пишите, а то совсем бумага развалится...

"Ты говоришь, я всегда выбираю самый простой путь, самый легкий способ. Ты говоришь, что я никогда не думаю об остальных. Я думаю. Я думаю о тебе каждый день. Я думаю о тебе, когда вижу кретинские платья в белые ромашки, когда слышу запах Элизабет Арден, этой дешевой подделки под настоящие духи, я думаю о тебе, когда вижу цветы, когда вижу других девушек, когда смотрюсь в зеркало. Я не перестаю думать о тебе. Но я не могу больше. Не могу больше. Не могу больше быть в жизни, в которой тебя нет".

Ну все, а дальше - на освидетельствование, заполняете формуляры - вам в канцелярии скажут, какие именно, говорите с родными, и забываете.

Вам кофе с молоком или без?

@темы: Подними индекс самоубийств своим вкладом, Фелиция Бауэр выела мои вены, тексты

URL
02:52 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Сегодня я попытался найти, как я справляюсь с собственной жизнью, когда тебя в ней нет.
Выяснилось, что обычно я просто пытаюсь умереть и воскреснуть к тому моменту, когда ты снова там появляешься.

Я бы мог пошутить, что при температуре 39 и стабильном полуобморочном состоянии, мне постоянно кажется, что ты обнимаешь меня, но какой-нибудь особенно дерзкий ум догадался бы, что я не шучу.


@темы: Антон Лашден решает не умирать, Как насчет щепоточки страданий, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Фелиция Бауэр выела мои вены, до того, как стало мейнстримом, Лили, письма с того света

URL
01:38 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Я рассматриваю свои ногти и говорю о том, что я старался быть идеальным. Я слушаю, как я, чуть нервозно, перечисляю, что я делал все как нужно, а потом мой голос обрывается, и я тяжело дышу, потому что если я делал все как нужно, почему тогда мы расстались?

Я говорю себе: "Это не ты виноват". Я говорю себе: "Разозлись на нее". Я говорю: "Возненавидь ее". Я говорю: "Она причинила тебе столько боли". Я говорю: "Она уничтожила тебя, хотя обещала любить".
И. У меня не получается в этом поверить.

Я стараюсь разозлиться, а потом пересказываю, как мы встречаемся в первый раз, и я прячу руки под столом и расчесываю костяшки о столешницу, потому что я любил ее уже тогда, и точно так же продолжаю любить теперь, а блядь, это отлично, конечно, но как мне жить дальше. Все имело определенный смысл и более ли мене четкие рамки: нужно сдать экзамен - нужно подать документы - нужно уехать - нужно поддержать ее - нужно переехать - нужно составить план и план для плана,
а теперь я не могу вспомнить, в какие дни я работаю и по нескольку раз проверяю расписание.

Я говорю себе: "Тони, ты все просрал, крошка, а теперь давай вспомним о том, что и до нее была жизнь", и потом давлю ор: "НЕ БЫЛО НИКАКОЙ ЖИЗНИ". Стильно, модно, молодежно.
Я получаю деньги и не знаю, что с ними делать. Я могу поехать, куда угодно, - я не хочу никуда ехать. Я могу купить что угодно - я не хочу ничего покупать. Я открываю кошелек - переживаю минуту паники, дотрагиваюсь пальцами до листика, сложенного напополам, а потом сглатываю и стараюсь напомнить себе, что было замечательное время, когда она считала, что сможет вытерпеть меня, моих врачей, мои таблетки, было замечательное время, когда я доводил ее до нервного тика истериками - прелестные времена, было время, когда она до боли сжимала мою руку и я не боялся ездить в общественном транспорте. Она сделала все, что могла - говорю я себе.

Когда я пытаюсь сымитировать, что мне больше не больно, я сажусь на пол и переживаю три эпизода:
1. "Не смей прикасаться ко мне"
2. "Это насилие надо мной"
3. "Я не могу тебя спасти".

А потом, закрыв лицо ладонями, я переживаю, как она гладит меня по волосам и говорит: "Успокойся, все в порядке, я никуда не уйду"; как я спрашиваю "Можно?" - и она кивает, и я целую ее и это на удивление приятно; я пишу "Приезжай за мной, я так устал выяснять это все", и она _просто_ приезжает, я звоню ей в половине двенадцатого и у нее хриплый голос, и я командую: читай мне стихи - и она читает, просто потому, что это нравится мне, она кидает мне картиночки и песенки, отвечает на мои смски, от нее пахнет жимолостью и она обнимает меня потому, что я рыдаю из-за ее жизни.

И я не рискну сказать, что травмирует меня больше.


@темы: Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий

URL
23:49 

сны о Белграде

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
просрали царскую Россию

хх

С четверга на пятницу: проснулся в часу третьем ночи, ибо прислали смску, что-то ответил, а дальше - сон внутри сна, снится мне, будто бы могу превращать воду в вино, а Ф написала какой-то косвенный грустнопост, и вот во сне я так печалюсь, что она грустит, что начинаю плакать, и просыпаюсь от этого. А в целом, жизнь очень плоха, потому что сегодня я шел получать деньги и подумал, что вообще я брался за эту работу, чтобы типа найти квартиру в Питере ближе к зиме и словкачить, сказать, "Ах, дорогой, ты так устал, ты так давно не видел Майнда, ты должен пуститься вместе со мной в этот захватывающий энтерпрайз, где я буду лежать у тебя на животе и не выпускать тебя из четырех стен, а потом буду целовать тебя в щеку и укутывать тебя в четыре шарфа, и я буду таким невыносимо стабильным, что ты даже включишь мне Пласибо, чтобы я немножко порыдал в ванне из-за ностальгии по старым временам".

И где же этот план?
Ровно там же, где и сам я.
В полной пизде.

Чтобы чем-то заниматься в этой жизни, я придумал себе три раскадровки для фиков, расписал подробный план для "Марка" (еще более подробный, лол) и смотрю фильмографию Вуди Аллена.
У меня такое ощущение, что в моей жизни нет не человека, которого я люблю, а самой этой жизни.
запись создана: 26.09.2013 в 12:52

@темы: Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий

URL
14:58 

lock Доступ к записи ограничен

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:34 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
URL
02:13 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Вчера ко мне в гости приходило мое одиночество.
"Выметайся отсюда", - сказало оно и заняло всю мою жизнь.

хх

Когда я стараюсь себя заполнить чем-нибудь, я кладу внутрь себя кофе, черный шоколад и яблоко.
Иногда - творог.
Иногда - йогурт.

Каким образом я оказываюсь до верху заполненными болью и разочарованием в людях?

хх

Я проснулся сегодня с утра и задался вопросом, почему я вообще до сих пор жив.
И понял, что забыл ответ.

хх

Она сказала: "Они продают более 4 тысяч обручальных колец в год".
Ты не купил мне кольца.

Мои страдания дороже золота.

хх

Я не знаю, как продолжать любить тебя. Но это ладно.
Это не знаю, как начать не любить тебя. Отказаться от тебя. Забыть тебя. Сказать: "Больше я не готов терпеть то, что ты делаешь со мной".
Там, где должна быть всепрощающая любовь, - пустота. И там, где должна быть ненависть, - пустота.

Ты забрал у меня куда больше, чем пару дисков, свитер и три книги.
Ты забрал у меня все.

@темы: тексты, Фелиция Бауэр выела мои вены, Как насчет щепоточки страданий, Подними индекс самоубийств своим вкладом

URL
02:02 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.



Скачать бесплатно Son Lux - Flickers на Muzebra.com.


"Мастер приехал в город!" - она вскочила из-за парты и дрожащей рукой показала за окно.
"Мастер приехал!" - учительница захлопнула журнал и, шаря руками в карманах юбки, суетливо пыталась найти ключи от кабинета. Мы вывалились из школы - точно так же люди высыпались из домов, из многоэтажных офисов и заводов - мы шли за ним, за трясущейся клеткой, которая медленно тянулась по мостовой.
Я смотрел, как люди открывали двери; как люди открывали ставни; как люди звонили по телефонам: "Да, он здесь... Это точно! Быстрее выходи!"

Мастеру было не больше двадцати: обдерганная жиденькая борода, зачесанные редкие волосы, прыгающий кадык над воротником рубашки - он сосредоточенно разглядывал свое лицо в зеркале и, оттянув веко, ощерился. Никто не замечал этого, но я видел: мастеру было больно, когда он тянул себя за щеку, хлопал себя по бокам, переступал босыми ступнями по узким прутьям клетки.
Мастеру было больно.

"Мастер!" - закричала она, вцепившись в мой локоть. "Мастер! Я столько лет ждала вас! научите меня! пожалуйста!.." - она быстро облизала обветренные губы и рванула вперед. "Я так ждала, пожалуйста!.. Я столько ждала!" - она ухватилась рукой за решетку и, оскалив зубы, жалобно взвывала. "Мне уже шестнадцать, мастер! Я умоляю вас".

Он посмотрел на нее, словно очнувшись от долго сна, и, удивленно наклонив голову набок, поднял руку.
Все замолчали, и она, пораженная своей властью, сделала шаг назад. Трясущаяся клетка остановилась.

- Я покажу тебе, - сказал мастер. - Я покажу тебе.
"Он сделает это прямо здесь..." - толпа с недоверием обступила его со всех сторон, и мастер, аккуратно расстегнув пуговицы, снял рубашку. "Он сделает это!" - закричала какая-то женщина. "Я должна увидеть! Пожалуйста..."

Она стояла прямо перед ним, когда он достал из кармана штанов нож и приложил лезвие к своей грудной клетке.
- Смотри, - он улыбнулся. - Смотри очень внимательно.

Я стоял во втором ряду; я видел, как ее глаза наполнялись слезами, когда он медленно, сантиметр за сантиметром опускал нож внутрь себя. Я чувствовал ее сдавленный крик, я знал, что она хотела уйти, но лишь ближе прижималась к прутьям клетки.
Он вырезал свое сердце. Он смотрел куда-то через нас, наверное, видя девушку, ради которой он запер себя в клетке. Это говорят им всем: "это будет больно". "Это будет больно, вы понимаете, на что вы идете?"
"Вы умрете от этого", - они говорят это всем, но они все равно забираются внутрь клеток, чтобы почувствовать это.

Он улыбался; он улыбался той, ради которой он запер себя в клетке. Той, которая сидела в своей уютной квартире на рю де Флор, читая новый роман и лаская собаку. Той, которая не имела ни малейшего понятия, что он истекал кровью в незнакомом городе. Ради нее.

Ради нее последние три года он терпел боль и унижения, он заставлял себя просыпаться по утрам, смотреть на свое ненавистное лицо, кое-как бриться и день за днем вести многочасовую битву, обреченную на проигрыш. Битву за место для нее среди гнева, среди страданий и горечи, среди нескончаемых травм и слез.
Ради нее; той, которая никогда об этом не узнает.

"Они называют это "любовь", - она закусила губу и округлила рот, когда мастер сжал свое сердце в ладони. "Любовь - это когда много страданий и крови, ты понимаешь?.."

Я смотрел на ее затылок.
Я смотрел, как мастер оседает на колени и протягивает толпе свое сердце.
Я снял пиджак.

Мы все в некотором роде мастера этого искусства умирать, сжимая свое вынутое сердце.
Ты понимаешь?

@темы: Фелиция Бауэр выела мои вены, Подними индекс самоубийств своим вкладом, письма с того света, тексты, Как насчет щепоточки страданий

00:14 

lock Доступ к записи ограничен

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
главная