Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

United States of Postmodernism

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: до того, как стало мейнстримом, лили (список заголовков)
20:41 

go veggie

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.



развлекаемся теперь рисованием комиксом, путешествуем, do nothing

@темы: Я завещаю это своим детям, до того, как стало мейнстримом, Лили, и шрифт, и дрифт

19:53 

lit

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
11:29 

cherikislove, louislove

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
01:31 

в м е с т е н е в м е с т е \ а+а

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
в м е с т е н е в м е с т е


рисует: nollaig lou
записывает: тони лашден




Арья х Арина

Я плакала дома. Я плакала в маршрутке. Я плакала в автобусе. Я плакала, ложась спать. Я плакала, просыпаясь. Я плакала бесконтрольно, я плакала безутешно.
Я не верила, что все может так закончиться.


Мы были в одном лагере: я готовилась к олимпиаде по русскому, она – по обществоведению.
Я шла по коридору. И увидела, как она, без косметики, в потертых джинсах, в растянутой кофте, читает огромную книгу в желтой обложке.
Я остановилась. И просто смотрела на нее.
Когда она подняла голову, я спросила, как выйти в холл, хотя там был один прямой коридор. Это было нелепо.

Мне не хочется думать, что это было неизбежно. Мы не должны были интересовать друг друга.

За следующие пару недель мы увиделись три раза, но больше не общались.
Вскоре я уехала. Мне было тяжело долго находиться с людьми.

Когда я вернулась домой, первое, что я сделала, – написала ей, стараясь убедить себя, что это только визуальная симпатия. Нам было не о чем говорить.
В декабре я почему-то поздравила ее с днем рождения, и мы проговорили до 4 утра. Она рассказывала о том, как пекла печенье.

Когда мы в первый раз пришли к лесу, было очень снежно. Это был четверг. Я так нервничала, что не смогла добраться одна. Я взяла с собой друга и попросила довести меня до места встречи, как бы я ни просила уйти. Мне казалось, что все не так: у меня слишком красные щеки, у меня розовый пуховик (я ненавижу розовый). А потом пришла она.
Я обняла ее и не захотела двигаться. Я чувствовала защищенность и спокойствие.
Я вернулась домой.

дальше

@темы: до того, как стало мейнстримом, Лили, вместеневместе, Подними индекс самоубийств своим вкладом, Как насчет щепоточки страданий, Антон Лашден решает не умирать, тексты

01:28 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.


Highbrow culture - "высокая культура", "элитарная культура"; культура, которая оперирует высокоинтеллектуальными понятиями, опирается на классическую литературу, поэзию, философию. Противоположность индустрии массовой культуры.

В качестве дополнения: middlebrow & lowbrow, где первое - культура среднего класса, а второе - массовая культура.
Сибрук выделяет также культуру nobrow, которая, по его мнению, замещает все три подтипа культуры: nobrow - это сочетание элементов массовой индустрии, ценностей среднего класса и принятие образа жизни highbrow.

"...От Вордсворта до группы Rage Against the Machine искусство, созданное из идеалистических соображений при явном пренебрежении рыночными законами, считалось более ценным, чем искусство, созданное для продажи. Художнику было недостаточно просто иметь талант давать людям то, что они хотят. Для достижения славы художнику нужно было притвориться, что его не волнует, чего люди хотят. Это было довольно сложно сделать, поскольку любой художник стремится к общественному одобрению, как и вообще любое человеческое существо. Оскар Уайльд — известный тому пример. В своем эссе «Душа человека при социализме» он написал: «Произведение искусства есть уникальное воплощение уникального склада личности. Оно прекрасно потому, что его творец не изменяет себе. Оно совершенно независимо от помыслов окружающих, каковы бы эти помыслы ни были. И в самом деле, лишь только художник начинает учитывать помыслы других людей и пытается воплотить чужие требования, он перестает быть художником и становится заурядным или ярким умельцем, честным или нерадивым ремесленником». Естественно, Уайльд хорошо знал, чего хотят люди и как это им дать. Он использовал свои эссе, чтобы утаить эту свою способность."

So postmodern, wow.

@темы: до того, как стало мейнстримом, Лили, книги

12:58 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Если через четыре минуты двадцать пять секунд никто не лайкнет пост - займусь выжиганием по дереву и начну делать журавликов из бумаги, надеясь, что это остановит мое прогрессирующее чувство беспомощности и бесталанности.

Культура распадается на фрагменты, и больше не образует общего: да, вот ты читаешь статью, вот смотришь арты, или слушаешь музыку - а вот понимаешь, что еще семь часов не нужно ложиться спать, и ты не знаешь, что с собой делать эти семь часов. Ты не очень-то и хочешь оставаться с собой наедине; будь такая возможность, ты бы добавил себя в черный список, удалил из друзей и запретил доступ к своим профилям в социальных сетях. Что угодно, лишь бы не сталкиваться с тем человеком, которого ты с трудом переносишь последние пять лет. Есть чувство, что, встреться ты себе за пределами собственного тела, тебя бы непременно стошнило от банальности и посредственности, которую ты представляешь.

Как в гостях говорят о погоде или театре, так ты ставишь на повтор бесконечное повторение культурных фрагментов: "обновить страницу", "показать больше", "загрузить следующие пятьдесят" - это гостевая жизнь, постороннее существование, заполняемое нейтральной деятельностью. "Я знаю лишь в общих чертах, что мне нравится, а что не нравится, но, умоляю, не спрашивайте, что я за человек".

Мы стояли перед фото, на котором парни пили пиво и говорили (о чем говорят парни в потертых джинсовках? что беспокоит людей с татуировкой ножа под коленом?) между собой - и я понимал, что им столько же лет, сколько и мне. И мы живем в одном городе, и дышим одним воздухом с привкусом хлеба, но я чувствовал только отчуждение. Я с трудом представляю себя, частично забываю, как я выгляжу и как звучит мой голос, мне трудно быстро сказать о своих преференциях. Моя жизнь идет по пути сокращения вариантов: если надо выбирать из музыки, пусть будет что угодно, но не краст; если надо рассказать о своих чувствах к архитектуре,говори о чем хочешь, только не о нео-романском.

Это исключительно индивидуальный уровень переживания происходящего, катастрофическое одиночество в восприятии мира, когда красный - только твой красный, и когда твой белый - это чей-то "молочный чай с нотой бежевого оттенка".
Слова ничего не означают. Нужно научиться объясняться жестами, уйти в простейшие формы проявления себя: есть, пить, дышать.

Жить.



@темы: тексты, до того, как стало мейнстримом, Лили

URL
01:18 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
истории про Фаулза одна безысходнее другой:

Фаулз в своих литературных эссешечках рассказывает, как бы мимоходом, что оставляет себе записки в романах, мол, "Очень хорошо, Джон, но не забывай, что ты часть этой иллюзии".

Вот так однажды вы уезжаете в глушь, заводите пса, садитесь писать роман и на протяжении лет не видите никого, не слышите никого, не разговариваете ни с кем. И понимаете, что единственный человек, на которого вам вообще бы хотелось тратить усилия в коммуникации, - вы сам. И приходится писать записочки в романах.

Мне нравится факт записочек в романах, потому что он ведь мог писать себе на холодильнике: "Джон, литература в полном дерьме, Джон, выпей молока с медом, ничего не исправить!", - или раскручивать рулоны туалетной бумаги и покрывать их: "Джон, последний номер Эсквайер подкачал, а Мадонна не пережила новой подтяжки". А вместо этого он писал на полях рукописей.

В этом есть что-то от любви и бесконечного уважения к себе.
Мне кажется, моя любовь к себе могла исчерпаться смской с незнакомого номера: "Когда ты умрешь, я не приду даже плюнуть на твою могилу".

@темы: до того, как стало мейнстримом, Лили, книги

20:50 

true detective

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
03:28 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
14:40 

the dinner party

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.


"Идея инсталляции "Званый ужин" родилась в начале 60-ых, когда я изучала историю женщин. В то время доминирующее отношение к истории женщин можно было проиллюстрировать следующей ситуацией. Обучаясь в Калифорнийском Университете, я изучала курс под названием "История европейского интеллекта". Профессор, уважаемый историк, пообещал, что на последнем занятии мы будем говорить о женщинах, внесших вклад в историю западной мысли. Я с нетерпением ждала целый семестр, и на последнем занятии преподаватель гордо провозгласил: "Вклад женщин в историю западной мысли таков: его не было".

Я была уничтожена этим заявлением, и впоследствии путем научных изысканий доказала, что оценка этого профессора не соответствует действительности. Я убедилась, что мысль о том, что женщины ничего не добились и сопутствующее убеждение, что великих женщин не существовало, не более чем предрассудок, основанный на закостеневшей догме. Подозреваю, многие разделяют эту точку зрения потому, что им никогда не предоставляли альтернативной информации".
Джуди Чикаго


«Званый ужин»: проект начинался под названием «Двадцать пять женщин, которые были заживо съедены»,
инсталляция, представляющая собой банкетный стол на 39 персон, каждое место за которым предназначено одной из величайших женщин в истории западной цивилизации и отмечено её именем и символами её достижений. Для каждой персоны выложена салфетка, блюдо, приборы, а также бокал или чаша. На многих тарелках имеются скульптурные изображения цветов или бабочек, символизирующих вагину. Сам стол выполнен в виде равностороннего треугольника с длиной стороны в 14,63 м и установлен на белом изразцовом полу, треугольные плитки которого содержат имена ещё 999 известных женщин.Форма имеет особое значение, поскольку треугольник издавна считался символом женщины; равносторонний треугольник символизирует равенство, а 13 — это число присутствовавших на Тайной Вечери, что было особенно важно для Чикаго, так как все тринадцать были мужчинами.



@темы: до того, как стало мейнстримом, Лили, Я завещаю это своим детям

22:39 

did u miss me // rante-post

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.




Этель очень дорожила ее дружбой. Это было чудо. В лицее все девочки наверняка ей завидовали. Ведь Ксения красивая, загадочная, и имя такое — Ксения; она произносит его с мягким «кш» вместо «кс». К тому же история Шавировых постоянно напоминала о том, что человеческие судьбы, как корабли, могут тонуть в пучине событий. Стремясь еще больше нравиться Ксении, Этель даже начала внутренне меняться. На момент их встречи она была пессимисткой, интровертом. Но постепенно стала радостной и беззаботной. Продолжала представляться наивной, потому что подруга заметила это в ней. Заносила в свой блокнот мысли, маленькие сюжеты, разговоры, подслушанные дома или на улице. Все это она обсуждала с Ксенией, интересуясь ее мнением. Большую часть времени Ксения ее не слушала. Она смотрела на Этель, думая о чем-то своем. Или вдруг прерывала ее: «Ты слишком всё усложняешь». И добавляла с коротким смешком, который у нее плохо получался, но тем не менее: «Знаешь, Этель, жизнь сама по себе довольно сложна, и не стоит усложнять ее еще больше». Этель опускала голову в знак согласия: «Ты права, ты видишь вещи такими, какие они в действительности. Именно поэтому я с тобой и дружу».

Так, стремясь утвердиться и как-то выразить себя, Этель стала чаще произносить слово «дружба». Это она-то, которая еще недавно вычеркнула его из своего лексикона; только господин Солиман имел право на ее чувства: на дружбу, любовь, привязанность. Однажды она рискнула. Вечером долгого дня, проведенного вместе в прогулках по улицам, а затем по Лебединой аллее на острове посреди Сены, — весенним вечером, когда воздух так мягок, — она украдкой взглянула на Ксению: на ее высокий лоб, маленький изящный носик, светлый пушок на затылке, на ее рот с ярко-красными губами и на ресницы, от которых на щеки ложились тени, — и тогда Этель почувствовала, как душа ее переполняется любовью; это было чувство, похожее на дрожь, приятное и неукротимое; не раздумывая, она произнесла: «Знаешь, Ксения, у меня никогда не было такой подруги, как ты». Ксения долго сидела не шевелясь, — может быть, просто не расслышала сказанное. Потом повернулась к Этель; ее серо-синие глаза-ирисы еще больше напоминали гладь северного моря. Она сказала: «И у меня, дорогая моя». Но чтобы разрушить нелепую торжественность своих слов, тут же хихикнула: «Не знаю, заметила ли ты, но сейчас мы с тобой находимся в таком месте, где влюбленные признаются друг другу в самых сильных чувствах».
Леклезио, "Танец голода"


@темы: книги, до того, как стало мейнстримом, Лили, Антон Лашден решает не умирать

02:26 

синдром поиска глубинного смысла

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.


В темном-темном городе, на темной-темной улице, в темном-темном доме, в темному-темном подвале, в темной-темной комнате
Шерлок Холмс прячет Джима Мориарти.

Меня травмирует не столько то, что Джим сидит уткнувшись лицом в колени, прижавшись к стене (потерянный брошенный мальчик). Меня убивает то, что Шерлок Холмс, который спрашивает: "Почему ты никогда не чувствовал боли?" - дрожит в его присутствии и кривит губы, когда Джим отвечает: "Боль чувствуется всегда". Боль чувствуется всегда, мистер Холмс: и когда ты стреляешь себе в голову, и когда ты видишь, как единственный человек, которого ты хочешь получить, предпочитает сидеть в продавленном кресле и слушать байки про войну вместо игр с тобой. О, мистер Холмс, боль чувствуется абсолютно всегда. Боль, одиночество, потери, смерть чувствуются абсолютно всегда. Хочешь я расскажу тебе?.. Хочешь я покажу тебе?..

Мистер Холмс, который теряет контроль и приползает подыхать к Джиму Мориарти, рыдает перед ним на коленях, и Джим поет о том, как все это скучно. Как скучно, Шерлок, быть вечно запертым здесь; как скучно смотреть на твою жизнь без меня, ты такой скучный, такой скучный, что я сажусь перед тобой на колени и умоляю остаться. Я смеюсь и плачу, смеюсь и плачу, плачу, плачу, плачу - и растерянное лицо Мориарти, когда он видит судороги Шерлока и тихо повторяет: "Шерлок умирает".
Мистер Холмс, что вы знаете о боли, если человек, который наконец может быть только вашим, хочет снова уйти от вас. Что вы знаете об ожидании? Что вы знаете о тоске? Вам известно чувство утраты? Вам известно чувство утраты - Джим, улегшись рядом с ним, снова встает. Это не Шерлоку надо принять решение: выжить или умереть - это психопату Джиму Мориарти нужно решить, оставить Шерлока себе и убить его или отпустить его и быть одному.

Мне нравится не только то, что Джим взволнованно ходит на цепи, как собака, мечущаяся перед раненым хозяином, мне нравится то, как он, широко открыв глаза, рассказывает Шерлоку, как он дорог другим людям. Джим Мориарти, измеряющий цену людей в стоимости их костюмов, рассказывает социопату Шерлоку Холмсу о том, как другие люди нуждаются в нем. "Мертвым быть хорошо", но миссис Хадсон будет плакать. Мамочка и папочка будут плакать. Ирэн будет плакать. Джон наплачет целый океан слез. Я буду плакать, Шерлок, я смеюсь и плачу, плачу, плачу. Без тебя я могу только плакать.

Джим знает о нем все, так просто управлять человеком, когда ты знаешь о нем все. Ты знаешь, кем он дорожит больше всего (и это не ты), ты знаешь, чего он боится больше всего (и это не утрата тебя). Ты все это знаешь - и поэтому, отвернувшись от него, чтобы не видеть, как тот дернется от одного упоминания имени, говоришь: "Джон точно в опасности". И буквально через секунду эти кривляния "Я что-то не то сказал? Ты передумал?", чтобы не разрыдаться, которые переходят в отчаянный вопль: "Шерлок!"
Джим не хочет больше быть один, но не может оставить себе Шерлока, потому что смеется и плачет от того, что любит его слишком сильно. Любовь, граничащая с ненавистью. Ненависть, переходящая в любовь.
Зависимость, от которой нельзя избавиться.

В сознании Шерлока Джим Мориарти сидит в смирительной рубашке, затянутой на все ремни, чтобы он не мог освободить рук и найти себе еще один пистолет;
Джим Мориарти сидит в комнате с мягкими стенами, где он не сможет себя поранить;
Джим Мориарти закован в ошейник, чтобы он никуда не ушел;
в сознании Шерлока Холмса Джим Мориарти готов ждать его целую вечность.

Джим готов провести с ним целую вечность.

@темы: fiction, Как насчет щепоточки страданий, Подними индекс самоубийств своим вкладом, до того, как стало мейнстримом, Лили

10:48 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
04.01.2014 в 18:13
Пишет #answereth me:

«Майкрофт похож на Джеймса Бонда», говорит Гэтисс.
«Он удовлетворяет нашу общую потребность в вере в то, что кто-то контролирует ситуацию, когда как на самом деле, такого человека нет. Мы живем в ревущей пустоте хаоса». ©


URL записи

@темы: Как насчет щепоточки страданий, до того, как стало мейнстримом, Лили

01:27 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Вы должны приникнуть к этому источнику, так мне кажется.

Л: знаете, почему в сериалах Моффата так много страданий? Потому что он пишет Марку смски по ночам, которые тот не читает, оставляет сообщения на автоответчике, которые тот стирает, звонит по 10 раз в день, но тот не берет трубку.
Потому что Моффат нужен ему только на съемках Шерлока.

Марк использует его для того, чтобы быть утолять свой сексуальный голод.

Рори: Представьте, Моффат придет к нему с цветами, будет долго топтаться на пороге квартиры, не решаясь войти. Марк откроет ему дверь и оборвет на полуслове: "Стивен (он редко зовет его Стивеном), не надо", [после его слов воцарится оглушающая тишина] на этом моменте из глубины квартиры раздастся мужской голос : "'Марк, где ты там?". [камера выхватит лицо Марка и его поджатые губы]
Стивен торопливо скажет: "Извини", отдаст цветы И УЙДЕТ ПИСАТЬ РЕЙХЕНБАХ. УЙДЕТ УБИВАТЬ ДЖИМА,
МАЗАТЬ ЛИЦО ШЕРЛОКА КРОВЬЮ И ЗАСТАВЛЯТЬ ДЖОНА И МИССИС ХАДСОН ПЛАКАТЬ НАД ЕГО МОГИЛОЙ.

Л: А вдруг Моффат настолько одинок, что единственные люди, которые ценят его по-настоящему, - это его герои?
[На часах у кровати 5:45. В кадре - усталое лицо Моффата.] Голос за кадром: "Изо дня в день. Изо дня в день. Просто существовать. Существовать, думая о тебе. Вспоминая тебя. Живя одним тобой".

Общий план: на полу разбросаны бумаги, пустые бутылки, телефон, салфетки.

Голос: "Я могу разрушить Галлифрей и завоевать Лондон за час. Но не могу покорить тебя вот уже пять лет. Единственный. Мой единственный и неповторимый Марк

Рори: И ЗНАЕТЕ, ОН ВОВСЮ ПЫТАЕТСЯ СПРАВИТЬСЯ С ЭТИМ. С ЛЮБОВЬЮ К МАРКУ.

ОХОХО, ТОНИ, ЗДЕСЬ НУЖЕН АРТ, ГДЕ МОФФАТ ЧИТАЕТ ПИСЬМО ОТ ГЭТИССА И ПЛАЧЕТ, А ЕГО В ЭТОТ МОМЕНТ ОБНИМАЕТ ЭМИ ПОНД ИЛИ ДЖОН ИЛИ БОРОДАТЫЙ АНДЕРСОН ИЛИ ВСЕ ВМЕСТЕ. воображаемые, конечно.

Моффат пишет "День Доктора", он пишет на бумаге: GALLIFREY FALLS NO MORE, зачеркивает Gallifrey, подписывает MOFFAT и IN LOVE.

И помните, в "A single man", когда Джордж смотрит на губы девушки или в глаза одного парня, меняется цветовая гамма? Цвета теплеют и становятся более сочными. ТАК И ТУТ. НО ТОЛЬКО КОГДА МОФФАТ СМОТРИТ НА МАРКА ВО ВРЕМЯ СЪЕМОК. О БОЖЕ Я ТОЛЬКО ЧТО РАЗБИЛ СЕБЕ СЕРДЦЕ.
URL комментария


@темы: Это мой мальчик!, fiction, Я завещаю это своим детям, до того, как стало мейнстримом, Лили

22:17 

НА ВИНИЛАХ - ТРУП ЙЕНА КЕРТИСА

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
21:25 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
"В 1878 году я окончил Лондонский университет, получив звание врача, и тут же был отправлен в Нетли, где прошел специальный курс для военных хирургов".

флэшбеки в 11 класс

Общая мысль "Шерлока", которая волновала нас как Токийское восьмибалльное землетрясения, была предельно простой: даже если ты закрываешься в комнате, чтобы играть на скрипке и думать о том, какой мудак твой брат, как тебе не повезло с семьей, как ты не понят и брошен миром, ХОТЯ ТЫ ЖЕ ПРЕЛЕСТЬ, ПОСМОТРИ НА СЕБЯ В ЗЕРКАЛО И ВЫТРИ КРОВЬ С ЛИЦА, ДОРОГОЙ, однажды в твоей жизни появится вязаный свитер и баночка джема.
Шерлок был историей о том, что одиночество заканчивается. Историей о том, что рано или поздно боль отступает. Рано или поздно, ты, мистер идеальная прическа и острые скулы, доверяешься кому-то и, схватив его за руку, кричишь: "Бежим, Джон" - хотя ты, да, ты, ты тактилофоб, ты боишься, когда люди к тебе прикасаются, ты не ездишь в общественном транспорте и передвигаешься с помощью кэба, ты живешь один, спишь один, ты ешь один - ты предельно о-ди-нок. И однажды это проходит.

Шерлок был историей о том, что соулмейты находят друг друга. Ты покупаешь дорогие костюмы, которые некому показывать, придумываешь гениальные планы, которые некому рассказать, ты меняешь один дорогой мобильник на другой - а потом ты находишь человека, которая смеется с твоих шуточек, прибегает по первому твоему зову и клянется, что поймает тебя в следующий раз (значит, будет следующий раз). Ты о-ди-нок, потому что никто не разделяет твоего конченного пристрастия к диско и джанк-фуду, никто не понимает тонкого юмора насчет двойного самоубийства и никто не готов проводить с тобой романтические вечера на крыше. И однажды это проходит.

Шерлок-Шерлок-Шерлок. Это о том, что когда тебе больно настолько, что ты мечтаешь покончить с собой, когда тебе больно и горько от того, в какое дерьмо превратилась твоя жизнь, ты встречаешь человека, который орет в твое плечо "БЫСТРЕЕ, МЫ ТЕРЯЕМ ЕГО" и забывает убирать части трупов со стола. Это о том, что ты забываешь чувствовать себя брошенным и ненужным, потому что тебе нужно постоянно бежать куда-то и спасать кого-то, или нести этому кому-то шоковое одеяло.

Шерлок - это было о нас, понимаете? И сегодня, когда Шерлок позволяет Джону спать на его плече, делится с ним чашками, местом на кресле, как он сочиняет ему речь на свадьбу и вальс на свадьбу; когда Джон обнимает его и он не отстраняется, когда Джон молча сидит, впервые услышав, что на самом деле Шерлок думает о нем, потому что не мог представить себе, что все НАСТОЛЬКО РЕАЛЬНО. Когда Джим Мориарти, Джим Мориарти и его поехавшая крыша сидят и смеются с шуточек над доверчивым лабрадором Джоном, скачущем о дома, когда Майкрофт приходит "поиграть" и провести время с братом...

Блядь, это продолжает быть историей о нас.

Одиночество проходит.

И вместо него приходит шумная гейская вечеринка.

@темы: КРУТИТЕ КОЛЕСО САНСАРЫ, Это мой мальчик!, до того, как стало мейнстримом, Лили, Я завещаю это своим детям

04:09 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
00:18 

so brave of you, JAWN

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
19:39 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
02:26 

I'm a five-pound rent boy, mr. Darcy.
Nollaig Lou решил, что ему будет любопытно в жизни тратить время на то, чтобы реализовать идеи, о которых я рассказываю за пять минут до прихода автобуса. Поэтому он нарисовал для меня рыбу, которая живет внутри точки.
Гисли - это "заложник" в переводе с какого-то языка.




А скоро исполнится тринадцать, и можно убегать из дома, перепрыгивать через забор – на велосипеде до залива, и смотреть, как солнце тонет в бирюзе, и подставлять лицо под золото, и слышать, как сверчки расправляют крылышки, перешептываясь о том, что видели ночью.

У Гисли родинка над верхней губой, и на запястье браслет «Люблю» из сладких конфеток; он любит свешивать ноги из своего окна на втором этаже дома, обрывать ивовые листья и проверять, как растет пшеница в банке, оставленной под раковиной. Жестяная коробка под подушкой: карточки бейсболистов и оборванный кусок конверта от виниловой пластинки Лауры Ниро – на коробке ракета.

Гисли мечтает стать космонавтом, и по ночам, когда родители желают ему спокойной ночи, он вылезает из окна и смотрит на звезды, тянет руки, обнимает небо. Гисли закрывает глаза и улыбается этому чувству: от жизни колет ладони и чешется щека, как от мягкого свитера; и вглядываешься потом в темно-синюю скатерть с кусочками фольги и редкими самолетами, а у дома, в паре метров от задней двери, подпрыгивает рыба, и серебристый бок блестит в свете луны. И ты почему-то смахиваешь слезы: то ли глаза устали, то ли понимаешь, что больше никогда не будешь так счастлив.
Счастье – это ведь не кредитная карточка и дорогой пиджак, счастье – это когда набираешь в грудь воздуха и хочешь дышать, а в глазах темнеет, и ты словно отрываешься от земли. Маленький, легкий; прищурься – и вот уже дома не видно, только огромное небо и ты в нем. Вот твое место в мире: ты здесь не чужой, ты не чужой.

Да, рыбы; мама боялась переезжать в Норвегию, все думала, что фьорды растают от ее густого голоса с юга Америки, и привезла с собой золотых карпов. «На удачу», - а на самом деле, хотела привезти с собой солнце, вот и заставила весь дом картинами с подсолнухами, янтарем и фотографиями полей. «Рыбы замерзнут», - пожал плечами папа, но пруд вырыл, посадил кусты и принес домой маленькую скамеечку, чтобы мама могла опускать руки, не боясь упасть.
Длинные рыжие волосы падали в воду, и, когда мама откидывала голову назад, по спине текли зеленоватые тонкие струйки. Мама была красивой, мама была счастливой – и Гисли был счастлив.

И странно было потом смотреть на нее измученную и какую-то выцветшую на белых больничных простынях: «Просто мне здесь не место» - «В Норвегии?..», - она рассеянно обводила рукой комнату, будто показывая: здесь. Мама была одной из тех людей, которые пришли в этот мир по ошибке, словно перепутав автобусы или выйдя на другой остановке. Она носила красные платья, красила губы розовым и заправляла за ухо пышные пионы – и в городе на нее косились, смеялись, шептались за спиной. А она выше поднимала голову и шла вперед: просто чувствовала, что радости в покупках три по цене одного нет. Объяснять никому не хотела, доказывать что-то сил у нее давно не было – вот и ходила по улицам со слухами на поводке, и только дома опускала плечи и закрывала лицо руками.

Много плакала в последние годы.

Гисли дотрагивался до ее лица и смотрел, как под ладонью исчезают веснушки. Мама была хрупкой, слишком хрупкой – дзинь-дзинь! – и трещины морщин проходятся по лицу, на венах распускаются кровоподтеки и губы дрожат. А что было делать с ней – он не знал; сидел часами около кровати и мял край пододеяльника. «Иди, там же целый мир». – «А ты?» - «Я видела, что хотела». Но он не уходил: смотрел на ее лицо, старался запомнить.
Она исчезла просто, без лишнего шума: словно накрыли рукой и спрятали в карман.

Для двоих дом был слишком большим – продали, картины – продали, вещи – раздали, от мамы остался запах ноготков и зацветающий пруд. Гисли решил забрать одну рыбу, а остальных отец выпустил в море: плюх! плюх!... И много белой пены у скал. Почему-то запомнилось именно это: не треморные руки отца, не его испачканная рубашка, не заплаканные глаза, а белая пена.
Переехал в Осло; а в Осло и звезд нет: только блеклая пленка электрических отсветов и шум машин. Маленькая квартирка под чердаком, рыба на подоконнике, учебники по экономике – о счастье речи нет, как бы дотянуть до следующего года, ведь надо выплатить кредит за обучение. Четыре стены, пять рубашек, шесть этажей от подвала до истертого лоскутного покрывала, которое еще мама шила.

Небо сжалось до одного проема окна.

Мир сжался в точку.

Don’t say word and nobody gets hurt
Don’t say word and nobody gets hurt



Прослушать или скачать Mesita Hostages бесплатно на Простоплеер

@темы: тексты, письма с того света, до того, как стало мейнстримом, Лили

главная